Кто-то пьет от радости, кто-то от горя. Кто-то запивает водкой очередную смерть, кто-то встречает ей же новую жизнь. И вроде бы действие одно и тоже, но.
У кого-то слезы по щекам от смеха, а у кото-то с пронзительным, рвущим изнутри криком.
И вроде бы действие одно и тоже, но.
И вроде бы действие одно и тоже, но.
Кто-то задыхается, сгорая заживо в подожжённом доме, прижимая к себе единственного ребенка, а кто-то задыхается от нейлонового чулка на горле в клубе «госпожаМилида», зажав в руке пульсирующий член. И, смотрите, действие опять одно и тоже, но.
Это странно, что одно и тоже больше разъединяет, чем объединяет. Мир по определению целым быть не может, ведь даже само понятия «мира» разъединило миллиарды людей во все времена, эпохи, измерения.
...............................Ты умираешь.
Ты мог вкручивать лампочку для старухи из квартиры напротив и упасть со стремянки, размножив свой альтруистический череп. А рядом с тобой может умирать кто-то от передоза героина, гния заживо и скручивая своё тело как одержимые при обряде экзорцизма. И, может случиться так, что вот у того мудака, который сам час за часом, день за днем вводил себя жидкую, горячую смерть, у кровати толпа скорбящих родственников. А у тебя пусто.
Бледно голубая стена, запах хлорки и пустая тумбочка. Единственное любящее создание (кошка?), закрыто под замок в разъебанной однушке, и, видимо, тоже скоро познает твою участь – смерть, утыкаясь подслеповатой мордой в пластиковую миску.
Смерть, конечно, честнее всех и, да-да, мы все равны перед её ликом. Только когда ты подыхаешь в полном одиночестве, проклиная старуху из квартиры напротив – это слабое утешение.
Скулящее «блять» приносит гораздо большее облегчение.
И даже если ты всю жизнь свято верил в справедливость, кидал по десятке нищим в переходе и ставил свечки за здравие, мир не дает гарантию под расписку, а все, абсолютно все Боги, могут быть даже не в курсе твоего существования.
Если ты хочешь пожаловаться, поговорить, попросить что-то у Бога, то гораздо логичнее посетить психлечебницу. Но даже там тебя слушать не станут.
Эта планета может взорваться в тот момент, когда тебе делают предложение, когда ты впервые выходишь из аэропорта Бали, когда ты наконец-то прощаешься с врачами, которые на протяжении пятнадцати лет спасали твою жизнь и спасли.
А может в тот момент, когда тебя поливают бензином за долги, и подносят желтую «крикет» к твоему галстуку, в тот момент, когда тебя избивают в подворотне, или когда твоя новая хонда влетает в кювет, зацепив двух пятилеток, с большими испуганными глазами.
И что после этого справедливость? Вряд ли Иисус на кресте думал о людях, я ставлю все на то, что в голове его была лишь древняя вариация «блять», или, например «ебанные мудаки».
Но, в отличие от нас, в историю он вошел, даже если и не существовал. Как это, вечно соревноваться с теми, кого, возможно, даже не было?
Может в этот момент, прям сейчас, наш Господь рыдает от того, что никто не признал в Гитлере спустившегося на землю ангела? Может на самом деле наши понятия зла\добра настолько неправильны, что даже гребанная справедливость не действует?
Получать по заслугам не так круто, как получать за свои заслуги, но мне хочется верить, что все мудаки будут гореть в аду, но, скорее всего, я и сама вхожа в этот круг мудаков. В такие моменты славно знать, что и Сатана для кого-то Бог. Может и ад своеобразный рай, и нам еще повезет?
